Проститутка Киева — Раздвоение личности

Актриса и проституткаЯ мечтала о свадьбе в церкви: вокруг иконы, зажженные свечи... А потом волшебное, ласкающее сердце благословение.

Отец, как всегда, был пьян; его потно-красное лицо и слезы повергали меня в тоску, но я, старалась это скрыть.

«Только бы не запел пошлую песню, не заорал матерясь», — думала я, ежесекундно страшась этих мгновений.

«Как она красива, как на фото проститутки — не то чудились мне фразы присутствующих, не то я читала это в их глазах. — Как фата и белое платье идет ей! А он староват, не пара ей».

Я терпеливо ждала конца свадьбы, словно это было не со мной. Эти тосты, взгляды — завистливые и нет, шептание, традиционное «Горько!» — все было для меня долгой мучительной пыткой, понятной лишь тем, кто выходил замуж без любви.
— Доволен, доця, как я доволен! — говорил танцующий со мной отец. — Как я рад! Если б ты знала! У тебя теперь все — ты счастлива, богата.

Слеза поползла по его щеке. А мне хотелось снять свадебное платье, словно это смирительная рубашка, и убежать в чьи-то теплые ласковые объятия, которые давно ждали меня. Где он, этот кумир, простой и непосредственный, щедрый и бескорыстный, готовый отдать за меня свою жизнь, о котором мечтала еще в детской постели?

...В полумраке муж, очень богатый бизнесмен, уверенно облапал меня и спросил:

— Ты меня любишь?

Я молчала, ибо врать, как другие проститутки Киева, не умела.

— Молчишь?

Он стал жадно целовать меня, ненасытно, как путану, за которую уплатил очень дорогую цену. Вдруг у него появился какой-то грузинский акцент. Перевоплотился для секса? Похлопывая меня по заднице и говоря нежные слова, он стал водить упруго-длинным членом по большим половым губам и клитору. Это меня возбуждало на десять минут, но не так, как если бы все случилось с любимым человеком. Я терпеливо, с отвращением ждала конца полового акта, будто это происходит не со мной и скоро кончится. Но Артур, войдя в секс-азарт, продолжал настойчиво экспериментировать. Он заставил меня лечь на живот и широко расставить ноги, что я и сделала, как дешевая проститутка. Потом поставил на четвереньки и, как он любил выражаться, “влупил сзади по первое число” — ягодицы мои подрагивали, как студень, от энергичных ударов.
— Минет, дорогая, — пробасил он, подставив свою "булаву”. — Пора делать минетик.
— Не хочу и не буду его делать!
— В таком случае я тебе кое-что напомню.
— Не надо. Дай немножко отдышаться. Минут через пять я должна настроиться.

Да, Артур мог напомнить, и это было мне неприятно, ибо я опять испытала бы унижение.

Мы очень нуждались, денег не было, мать мучилась от желчнокаменной болезни.

Пришло время, и врач ей сказал: «Вам немедленно нужна операция!» Вот тогда я обратилась за помощью к бывшему однокашнику Артуру Качкову, который ухлестывал за мной с пятого класса.
— Ты будешь моей женой! — решительно сказал он. — Я всегда тебя любил и сейчас люблю. У тебя будет все, что захочешь: деньги, свобода...
— Своего рода карт-бланш? — поинтересовалась я.

Он кивнул и взасос поцеловал меня. В тот же день мы поехали на его двухсотом «Мерсе» в ресторан замачивать взаимовыгодный брачный контракт, которому я не была рада...
— Пойди в ванную, хорошенько вымой свой «скипетр» и побрызгай либо «Шанелью», либо «Фиджи», — приказала я.
Когда счастливо улыбающийся Артур вернулся, я «взяла интервью» у его длинного “фэйса”, думая с отвращением о том, как некоторые членострадательницы могут аппетитно поглощать спермокалории, с наслаждением причмокивая, словно во рту конфетка или мороженое.

Что ж, у каждого есть право выбора и свои пристрастия. Ко всему можно со временем привыкнуть. Смирилась со своей участью и я.

Мне уже не казалось, что член Артура, как дрын, проваливается в мою вульву. Представляла, как нежно наяривает меня мой любовник Юрка, тоже бывший одноклассник. Когда делала минет Артуру, говорила себе мысленно: “Это я творю минет Юрчику!”

Каждый день смело брала деньги, не веря, что у меня столько может быть. Шла на базар, в магазины, покупала всякую вкуснятину и несла все это голодным братьям, пьянице-отцу и очень больной матери. За столом, видевшим только недоедание, мы всей семьей сытно ели, а мать тихонько плакала, понимая, что я продала свою красоту и молодость ради них. Лицо отца краснело от выпитого, голова подрагивала, как на пружиночках, и он улыбался по-юродивому:
— Доченька, ты уж прости! — умоляюще говорила матушка.
— Все нормально, мамочка. Лучше так, чем идти на панель. И не извиняйся больше, ты — моя мать, и я тебя очень люблю!
— Хоть он и богат, и ровесник твой, а все ж, как старикан возле тебя, красавицы нашей! — опять заладил свое батя.
— ЭТО ОН, батяня, от бизнеса такой, — урезонил младшенький Сережка.
— Может, и от бизнеса, от беса этого клятого. Сосет кровь этот бизнес. Но я, сынки, думаю, от блядей он так схреновился!
Потом я шла с радостью и вдохновением к Юрчику.
Стоя на балконе в одних трусах, шоколадно загоревший, блондинистокрасивый, он махал мне рукой.
— Огурчики принесла? — целовал в прихожей.
— Дай раздеться! — обнимала я голубоглазого украинского «негра»
— Без огурчиков водяра никак не пойдет, заразительно засмеялся он.
— А секс тем более!
Накрыли столик, поставили закусончик и «хлобыстнули» по рюмке-другой за любовь.
— Юрка, скажи без задвигов: сердишься на меня? — охмелев врезала я напрямую.
— Ты о чем?
— Да о том же!
— Ты имеешь в виду своего штопаного? Ты, приходя ко мне, даришь кайф-любовь, а ему, козлу, остается презрение и ненависть, подретушированные лживой лаской и прочей фигней! Ты мне, Зойка, не
изменила — тебя заставили обстоятельства несправедливой жизни!
— Да, верно говоришь... Мы все грешны перед этой жизнью, нечисты перед нашей совестью. Да что там говорить! Давай, милок, лучше о другом. Деньги я достала, и скоро мы издадим твою первую книгу стихов. Эти шедевры будут у всех на устах. Потом — рассказы, а через годик-два — и твой роман!
— Это деньги твоего штэмпа?
— Не твое дело! — Не сомневайся, весь долг я вскоре швырну ему в морду.
— Не надо, — сказала я и села ему на колени.

...До чего же сладкими были ласки любимого: его, язык, ввергающийся во влагалище, доводил меня до экстаза. Я старалась шире раздвинуть ноги проститутка Киева обнимала ими мощный торс, ласкала упругие ягодицы, чувствуя, как теплая сперма орошает мою матку. Мне нравилось, как Юрка, делая вторую или третью ходку, поспортивному орудовал членом в разработанном «туннеле». Я подмахивала мощно, с азартом кругообразя задом, часто дыша и слегка постанывая. Потом мы обнимались и засыпали часика на два. Порой мне снилось, что Артур приехал из командировки и, застав нас, затеял драку с любовником.

Я изменяла талантливо и хитро, не вызывая никаких подозрений у мужа. Он был щедрый: покупал драгоценности, которые я прятала в шкатулке, готов был исполнить любую мою прихоть, научил меня водить «Мерседес», играть в рулетку и покер.

Вечерами мы ходили в театр, казино или на элитные фуршеты и пирушки к друзьям. Всюду, где мы были, я чувствовала себя посторонней, ненужной — это подчеркивалось взглядом новых обер-аристократок. Странные они, эти "новые”. Были среди них мазохисты, свингеры, меняющиеся супругами, минетофилы и прочие ультрамодники, порой пропагандирующие свои сексповетрия. Не потому ли, возвращаясь домой, насмотревшись порнухи, Артур хотел меня трахнуть прямо в машине. И я, схватив его за шевелюру, оттанцовывала «ламбаду» по высшему пилотажу.

Часто по ночам я возвращалась в свое бедное детство, когда из старых вещей перешивала хорошенькие платья и кофточки. Вспоминала, как радовалась единственной чашке молока с украинским хлебом и картошке «вмячку». Да, тогда краюха ржаного хлеба была вкуснее торта, а помятый рубль дороже сотни тысяч. Так хотелось вернуться в те годы, когда жилось бедно, но все же по-своему интересно и счастливо.

Имея все, я стала узницей и жертвой обстоятельств. Душа моя словно парализована, крылья связаны. Я знаю: нужно вылететь, непременно вылететь из золотой клетки на свободу! Смогу ли я это сделать?

Проститутки Киева, Москвы и Санкт-Петербурга еще покажут и расскажут многое:

Анастасия
Галина
Мария
Елена
Яна
Марьяна
Эмилия
Майя
Анжелика
Людмила
Виталина
Марина